Роман Владимира Дудинцева, написан в 1966, издан 1987 "Белые одежды" находится на перекрестье многих нитей познания мира сквозь призму добра и зла и вряд ли кого-то может оставить равнодушным свидетелем развернутой на страницах романа многоплановой картины общественной жизни одного из всегда сложных периодов истории нашей страны.
Я родилась в 1957 г., собственно, четыре года после смерти знаменитого вождя, время, когда великое оцепенение от страха стало ослабевать и постепенно осознаваться как что-то неправильное.
Всей полнотой моей искренней души я любила мое отчество, мою Родину, советский строй, который меня ничем не разочаровывал, а напротив, открывал широкие возможности для роста и развития. В юности меня можно было назвать девушкой в розовых очках, которая свято верила в идеи коммунизма и активно участвовала в его строительстве вплоть до 90-х, когда все это строительство рухнуло.
Вот такой человек встретился с романом "Белые одежды" в конце 80-х на страницах журнала "Роман-газета". Первым прочтением мало что было осмыслено. Такие слова как "кубло", "вейсманисты, морганизм-менделизм" — были словами из какого-то фантастического мира, совершенно непонятные для меня слова, чужая территория. Никаких понятий о дрозофилах, о проблемах генетики, о противостоянии в научном мире для меня не существовало. Я жила в мире твердой определенности между чёрно-белыми полями добра и зла без оттенков.
И всё-таки что-то в голове сомкнулось. В доме было полно фотографий тех лет, с молодыми родителями, какие-то многорядовые чёрно-белые снимки большого стечения людей, их лица, общий настрой, атмосфера, которая каким-то непостижимым образом удерживалась в них. Да и какие-то молниеносные знаки, случайно и многозначительно проносящиеся мимо меня в разговорах взрослых всегда шепотом: Колыма, поселенцы, ссыльные — все это сошлось с темой романа в каком-то реальном и одновременно непостижимом образе правды. И вот в первую очередь интерес к книге был вызван жаждой узнать эту правду поскорее, разобраться, построить новую логическую систему мира с поправками. Жить вне всякой системы не получалось. Надо было проверить не особенные советские ценности, а просто ценности человеческого бытия и даже именно в их столкновении с самым прекрасным миром социализма.
Вот какой подарок-задачу преподнес писатель поколению так называемой оттепели.
И вот новое прочтение, буквально на днях, по совершенно необъяснимому предпочтению я выбрала слушать аудиокнигу "Белые одежды". И оказалась в плену образов романа и его идей. Этот роман стоит в одном ряду с драмами Шекспира, романами Достоевского и совершенно точно соответствует определению литературного стиля как социалистический реализм, несмотря на то, что социализм ни за что не хотел мириться со своим отражением в этом романе, поэтому мы и узнали о нем за пределами советского строя.
Главным вопросом исследования романа, на мой взгляд, является вопрос о правде и лжи относительно категорий добра и зла. Замечу, что острота этой проблемы в сии дни достигла прямо-таки критической точки, что даже не нуждается в доказательствах, поскольку является совершенной очевидностью. Ложь заведомая распространяется чуть ли не на законных основаниях и в каких-то случаях приносит вред обществу, а в иных пользу.
В романе Шекспира "Отелло" Яго — носитель лжи, изготовитель ее, воплощение зла, играющего наивными и невинными жертвами, попавшими в его сети, по причине доверчивости. В "Белых одеждах" самый главный манипулятор скрыт от читателей. Иначе быть не могло в советском атеистическом обществе. Но незримо ощущается мощь невидимого иного манипулятора, вождя, от которого зависит все в этом обществе, который одним фактом своего существования определяет условия жизни-игры, где на кону не те или иные блага жизни, а сама жизнь или смерть.
В таких условиях и люди должны быть приспособленными к данным условиям.
Выясняется, что люди именно приспосабливаются к этим условиям, но каждый по-разному.
В романе тема войны 1941-1945 гг. присутствует не случайно. Центральный персонаж романа, который своей личностью связывает всех участников романа — бывший фронтовик, имеющий многочисленные ранения Федор Иванович Дежкин. Другой биолог Николай Ильич Стригалев тоже прошел войну, участник освобождения заключённого шведского биолога.
Война — это мощное потрясение для народа, она вызвала невероятный героизм и сопротивление врагу.
Люди шли на смерть, отстаивая завоевания советского строя во время войны. И вот в мирное время, тот же Дежкин и Стригалев отстаивают идеи, которые не поддерживаются ни советским академиком, ни советским правительством. Для писателя такое противоречивое явление — прямо-таки подарок для романа.
Выходит, что народ победил фашизм не потому, что был приказ правительства "ни шагу назад", а потому что цель победить диктовалась какой-то иного уровня силой духа. Та же сила, вероятно, руководила и теми учёными, которые оказались вне закона в силу того обстоятельства, что находились в подчинении у людей не соответствующих занимаемой должности. Вот урок исследования, который не закрыт, не пройден, я думаю, и по сейчас.
В книге дан аккуратный намек, всего лишь одна из причин складывания подобной ситуации, а именно, попустительство самих же учёных, которые в силу стремления избежать конфликтов, сгладить острые углы, жить мирно, а не скандально, принимали в ряды учёных людей совершенно не учёных. По-просту неучей. Эти люди появились от сохи, они, может быть даже имели хорошую практическую смётку и такие люди нужны были, как колесики общественного производства, в том числе и управления. И по законам пены в горячем бульоне все эти люди оказывались наверху, в системе управления, а все специалисты внизу, потому что специалисту нужно дело и он не нуждается в руководстве для себя, а руководить другими он может, но ему некогда, работы много, он согласен руководить вынужденно, если находится под угрозой некомпетентного руководства. Тогда уж лучше самому.
А что же делать руководителям, в которых специалисты не нуждаются? Они вынуждены создавать картину, театральное действие важности и высокого уровня потребности в нем, как в личности. Но даже и такое театральное поведение требует мощного подкрепления сил. Отсюда необходимость слияния с силовыми органами, формирования отрядов преданных людей, острота вопроса о предательстве, подавление окружающих не властью авторитета, а авторитетом власти. Инструментами таких руководителей являются публичная демагогия и беспрестанное психическое давление на подчинённых методом кнута и пряника, запугивание и обещания поощрений в будущем, иначе говоря, морковка перед осликом и прутик (наган вместо прутика). Таков академик Кассиан Рядно, (говорящая фамилия с намеком нарядно, наряженный, то есть маска, не тот, за кого себя выдает). Он является противником научных взглядов западных генетиков и апологетом мичуринского практического метода прививания и скрещивания различных растений для получения новых видов.
А почему бы не повести дело широко, по-научному, есть мичуринское направление, отлично, дать им площадку, пусть работают, есть направление исследования в области генетики, дать и им площадку, наблюдать, сравнивать, искать, находить? Выясняется — невозможно. Почему? Потому что противостояние между мичуринцами и вейсманистами — это не просто противостояние научных гипотез, это острое противостояние политических идей, с которыми коммунистическая идеология не может иметь ничего общего. Об этом скажем ещё. Но кроме того внутри всего процесса находится классовая борьба. Та же самая классовая борьба, которая привела к формированию советского строя, она в советском обществе не остановилась, но продолжала влиять на него и тем самым тормозить его развитие. Оказывается, высшие классы, освобождённые от необходимости трудиться в поле или на заводах, могли себе поставить в обязанность заниматься наукой и так же глубоко работать в ней, как крестьяне или рабочие, работая в большей степени головой.
Но, в условиях, когда гегемоном был назначен рабочий класс в союзе с трудовым крестьянством, труд людей умственного труда, а главное, их союз с трудовым населением рассматривался чисто теоретически, а на практике выглядел подозрительно. Не доверяло правительство представителям чуждого класса. Мутные они были эти представители. Изъяснялись загадочно, многозначительно и непонятно. То ли дело свои люди от сохи, говорили живым понятным языком, их образная речь, на ярких примерах, может быть и далека от истинной науки, зато близка по родственной классовой принадлежности. А проверить, кто из них прав, кто не прав невозможно. (Правда, когда вождь требует готовый продукт, академик предоставляет его вождю, но это продукт именно созданный генетиком Стригалевым, выдавая его за свой собственный). В итоге узы правления захватили некомпетентность и безответственность. Все перепуталось и поменялось местами, потому что критерии были выставлены ложные. Классовое (идеологическое) мышление подменило конкретное мышление и здравый смысл.
За приверженность идеям западной науки можно было получить солидные сроки заключения в лагерях. Поэтому учёные вынуждены были прятаться, скрывать свою исследовательскую работу. Не говорить о ней правду, или говорить так, чтобы не раскрывать истинного положения вещей, иначе говоря, лгать. Таким образом В. Дудинцев создаёт нового героя, абсолютно положительную светлую личность, доброго отзывчивого человека, в котором есть абсолютно отрицательная черта — лживость. Но какова природа этого качества? Она оказывается несёт защитную функцию и в условиях по сути вражеского управления оказывается положительной. Диалектическое единство и борьба противоположностей.
Без анализа фона событий непонятной может показаться история взаимоотношений Федора и Лены. Их отношения с самого начала атакуются ситуациями лжи, обмана, недоверия и подозрений. И это кажется странным и не очень достоверным. Однако именно понимание точки напряжения жизни убеждает в том, что ложь это вынужденное поведение, это инструмент выживания в больной вывернутой наизнанку среде. Надо скрывать свои истинные мысли, чувства и стремления, жить, подражая айсбергу. А что делать, когда в эту жизнь вторгается любовь, сажать ее в ту же самую клетку условного поведения? Откровенность ведёт к смертельной опасности, скрытность к утрате любви. Сложная задача возникает перед героями книги, тем более перед ее автором — передать всю хрупкость отношений, возникающих в перепутанном мире, но оказавшихся в итоге прочнее всего на свете. Задана такая духовная их высота, по сути идеальная, что все остальные любовные коллизии блекнут на этом фоне, отвергаются, а эти вызывают щемящую грусть, и, когда все налаживается, возникает чувство правильной завершенности. За этим образом может потянуться бесчисленная вереница возможных и даже весьма вероятных несчастливых разрешений. Наверняка они были, эти несчастливые истории.
Весь Эпилог романа воспринимается как разрешение противоречий и поворот к правильному законному течению общественной жизни. Пустые академики не у дел, личности, покрывшие себя позором доносительства, ушедшие в пустоту, без вести и славы, а люди сдавшие экзамен на человечность, получили как награду право на счастливую жизнь.
Они, подобно основной сельскохозяйственной культуре, картофелю, вокруг которого разыгрались сложные перипетии романа, проявили ген наследственности, благодаря которому не только оказались зимостойкими по отношению к внешней среде, но обеспечили, благодаря своей выживаемости, выживание другим членам общества, всему государству. Могли бы они поступить иначе? Нет, не могли, потому что были честны по отношению к тем задачам, которыми занимались. Само дело выстраивает ту логику, ломка которой ломает и смысл дела. Отсюда иное толкование преданности. Преданность человека человеку может довести человека до предательства основного дела жизни. Рядно мыслит схематично. Он — хозяин леса и потому прав.
Кто против него, тот не только его личный враг, но предатель, враг народа, которого нужно изолировать от народа, чтобы он прекратил свое вредительство, а лучше рубил деревья в холодных краях и, когда они падали, подсечённые, думал о себе как о дереве. Этому академику в голову не приходит задаться мыслью, а сам он кто в этой системе, какую функцию выполняет? А многие ли задаются этим вопросом? Это ведь требует чувства ответственности. Если есть это чувство, то возникает все остальное: осознание долга, осознание своих связей. (Религия — это и есть связи. Лига в музыке: связывание звуков).
Эпиграф романа, заметим, религиозный по происхождению, с самого начала помещает исследование данной общественной коллизии в центральную систему координат, где жизнь человеческого общества протекает между двумя антагонистами: Бог — Сатана, добро и зло, рай и ад. Тем самым система социалистического общества, провозгласившая атеизм и тем самым обнулившая и противостояние двух антагонистов, возвращается в общемировой исторический опыт человечества, тем самым восстанавливая и все необходимые критерии для этого исследования. Само собой такой прием создаёт очень сильную позицию для автора, притом очень смелую для того времени. По сути, писатель, как и его герой Федор Дежкин, выполнил свою работу очень хорошо, как и должно быть, проявил высочайшего уровня мастерство. Как и многие герои своего романа претерпел на своем пути. Роман написан в 1966 году, издан в 1987. Двадцать один год писатель жил в напряжении невыносимого ожидания по поводу разрешения судьбы его детища. К счастью его терпение и труд оказались вознаграждены в конце концов. Роман издан, писателю вручили государственную премию. Здесь уместно намекнуть на мистические связи, порой возникающие между сюжетными линиями героев, созданных писателями и событиями в их собственной жизни. (Доказательств достаточно).
Борьба между сторонниками мичуринского метода и генетическими опытами западных учёных Вейсмана, Менделя, Моргана, описанная в романе, представлена таким образом, словно все читатели в курсе. А между тем, я совершенно не в курсе. Фамилия Мичурин напоминает мне о мичуринских яблоках и каких-то чудесных урожаях. На этом мои познания в этой области заканчиваются. Совершенной загадкой представляются все эти опыты с дрозофилами и т.д. Вся эта научно-практическая часть дана писателем разбитой на фрагменты структурой, рождающей много неясностей, вопросов, поисков дополнительных сведений, но этот прием является отличным инструментом удержания внимания читателей. Приходится думать почему, например, за просмотр фильма, в котором делится клетка, можно было получить десять лет лагерей по политической статье. Как это связано между собой, генетика и политика? Или почему на последнем заседании научного совета, после которого академик покончил с собой, а Федор Дежкин стал собираться в бега, их обвинили в принадлежности к фашистской идеологии? Догадываться приходится, достраивать конструкции, тактично оставленные автором недостроенными, то есть, соучаствовать в исследовании вопроса, по пути открывая многое иное. Это хорошая идея. Книга как квест, говоря современным языком. Автор таким образом оказывает почтение интересующемуся читателю, а читатель становится благодарным почитателем глубоко мыслящего человека. Таким образом открывается многое ещё о казалось бы хорошо изученном, только что побеждённом, но никуда не девшемся, не преодолённом явлении, о фашизме. Мы-то вот в 21 веке снова встретились с ним у себя под носом, практически в сенях собственного дома. Интересно, имеется ли где-нибудь памятник писателю Владимиру Дудинцеву? Я к тому, что стоят памятники Солженицыну и Ельцину.
Известно, но всегда забывается почему-то, что теория Дарвина о происхождении видов имеет прямое отношение к иерархии. Когда речь идёт об одноклеточных простейших организмах, каких-нибудь инфузориях, и сопоставлении их с многоклеточными дельфинами, нас, простых людей, это не очень занимает. Люди могут делать с природой все, что им в голову взбредет. Например, резать лягушек и смотреть, что у них внутри.
Проводить опыты над мышами или крысами. Иное дело, когда люди становятся подопытными животными. Для людей такие опыты недопустимы с точки зрения этики. Напомним золотое ее правило: не поступай по отношению к другим людям так, как бы ты не хотел, чтобы эти другие поступали с тобой. По сути это общественный договор, имеющий две формы выражения, представленные в Библии и Новом завете. 1.Око за око, зуб за зуб, иначе говоря: если ты будешь меня уничтожать, я буду тоже тебя уничтожать, поэтому подумай хорошо и откажись от этой идеи.
2. Возлюби ближнего своего как самого себя, то есть: если только ты поймёшь, что нет никакой разницы между тобой и другим, что этот другой, практически, это ты и есть, как же ты его будешь уничтожать? Это всё равно, что себя рубить под корень.
Из этого гуманного тезиса вытекает необходимость проводить исследования живых организмов, проводя опыты с животными или растениями, чтобы готовить лекарства для спасения людей. Не на людях же проводить исследования! Таким образом, как это ни странно выглядит, осуществляется первый шаг к расчеловечиванию человечества: устанавливается иерархия между животными и человеком, как низшим и высшим элементами природы. Бог исключен, поэтому над человеком нет никого, можно в этом себя убедить, если постараться и таким образом человек тихонько перемещается на место Бога. (Такое происходит постоянно, в особенности перед гибелью культурного общества).
Далее, по закону инерции, иерархия распространяется и на представителей человеков и оказывается, что и здесь можно обнаружить видовое их многообразие, подлежащее классификации. Как интересно для холодного исследовательского, практически заострённого ума! И вот мы уже наблюдаем, как некоторые представители этого высшего класса записали себя в высшие среди высших. Записали и всё тут. Подумали: я — выше всех стою на эволюционной лестнице. Какие могут быть сомнения? У меня целая система аргументов. Смотрите: у меня власть, у меня есть деньги, всё это даёт мне неограниченные возможности принимать решительные решения для всех вас остальных людишек. Именно людишек, потому, что вы этого не имеете, хотя, я уверен, желаете иметь. Но вы не способны на это, потому что вы одноклеточные среди людей, таких как мы. Нас мало, мы избранные, мы элита. Если нам понадобится, мы будем использовать ваши внутренности для продления именно нашей жизни, потому что для нас она представляет большую ценность. И вы никоим образом не сможете ограничить наши действия, потому что у нас есть сила власти и власть денег.
И зачем нам проводить опыты над животными, когда мы можем их проводить прямо на людях. (Это же доктор Менгеле проводил опыты над заключёнными в лагерях, в том числе на детях во время второй мировой войны. В наше время Б. Гейтс передал в Индию вакцину в качестве жеста доброй воли, в результате которой дети массово заболели полиомиелитом. Короновирус свалился не с неба. Его разработали в специальных лабораториях. И сейчас, освобождая Украину от неофашистов, наши военные обнаруживают тайные (почему тайные?) биохимические лаборатории).
Теперь посмотрим, как эта тема представлена в романе. Учёных, которые исследуют поведение даже не животных, а растений(!!!) вслух называют фашистами на том основании, что они исследуют генетику, а значит автоматически присоединяются к тем, кто изучал генетику, ставя опыты на людях, и вот априори их записывают в лагерь античеловечных рядов учёных с фашистской идеологией.
И делают это те, кто этих учёных направляет в лагеря, подобные тем, которые создали гитлеровские фашисты. Уму непостижимо! Как разыгрались демонические силы, пользуясь моментом. Таким образом читаем: страна, победившая фашистов в невероятном духовном подвиге, сама может приобрести те же самые черты фашистского режима при благоприятствующих условиях. Вот куда направлен предупреждающий луч света автора. Мало усвоенное предупреждение. Украина — яркое подтверждение неусвоенного урока. Некомпетентность и безответственность людей, получивших власть, привела ее к неофашизму и угрожает разрушением не только этой страны, но мира.
Каков же вывод?
В романе дана естественная развязка. Все узлы развязались после 1953г., года ухода великого Жугра, как назвал вождя другой российский писатель в романе "Роза мира" Даниил Андреев, указавший на диалектическую природу человека, призванного сохранить страну Россию в результате европейского противостояния, в результате которого страна была обезглавлена и стояла перед угрозой полного разрушения, но та же суть, суть тирана, благодаря которой вождь воссоздал российскую империю в новом качестве, привела к новым тяжёлым испытаниям для народа. Смерть вождя, осуждение культа личности привели к закрытию дела и Федора Дежкина и к реабилитации заключённых. Многих не досчиталась: погиб учёный, достойный мировой славы Николай Ильич Стригалёв, отличница института Женя Бабич, которая вместо светившей ей в будущем аспирантуры была захвачена органами КГБ. Это как по пословице: лес рубят — щепки летят. Это так, ничего, к фашизму не относится. (Замечательное масштабное мышление: народ, например, и люди, какая между этими понятиями разница? На первый взгляд никакой. Народ — те, кто народился в стране, то есть те люди, которые в этой стране живут. Потом смотришь, вот народ, а вот власть сидят напротив друг друга. И люди как бы уже отсутствуют. Объект — народ. Атрибуты объекта: вечно всем недовольный, нужен для голосования за власть.) Вопрос народ и власть настолько глобальный, что отложим его. Вернёмся к выводам. Задача, сформулирована так: как преодолеть разрушительный ген, сидящий в отдельных представителях человечества, который время от времени приводит этих людей к посягательству занять место Господа Бога в мировом устройстве?
Вопросы сопутствующие разрешению этого вопроса:

1. Надо ли преследовать эту задачу?
2. Можно ли продолжать обходиться имеющимися на сегодняшний день методами торможения этого процесса?
3. Каковы методы нейтрализации влияния таких людей могли бы быть кроме имеющихся? И т.д. и т.п.

Вот к каким размышлениям привела меня книга Владимира Дудинцева "Белые одежды". Вероятно, и других читателей она приведет к подобным или более глубоким размышлениям, что само по себе является такой же активной реакцией на продвижение мира, в векторном определении этого продвижения, поскольку не только действия, изменяющие материю, но действия, изменяющие идеи равным, а может быть в большей степени определяют это развитие мира. По крайней мере для меня такое продвижение состоялось вполне и оставило глубокий след для дальнейшего познания, в связи с чем я испытываю глубокую благодарность писателю.